«НИКОМУ НЕ ПРИДЕТ В ГОЛОВУ НАЗВАТЬ IPHONE КИТАЙСКИМ СМАРТФОНОМ»
С заместителем директора КБ ДОРС по научной работе Петром МИНИНЫМ мы поговорили о проблемах импортозамещения оборудования, используемого в инфраструктуре наличного денежного обращения, - о том, чему научились российские производители за два последних года, какие сложности еще предстоит преодолеть, и о перспективах отечественного рынка.
Корр.: Расскажите, пожалуйста, о проблемах с импор­том оборудования, возникших в последние два года. Какие, по Вашему, здесь основные «болевые точки».
ПМ: Для начала давайте посмотрим на оборудование для обработки банкнот, использовавшееся в России до начала 2022 г. Почти все банкоматы поставлялись американскими, немецкими, корейскими и японскими компаниями, с небольшой долей китайских. С сорти­ровщиками банкнот ситуация схожая: основную массу составляли корейские, японские и немецкие произво­дители, некоторое количество китайских, а также два российских: Гознак и ДОРС.
Совсем иная ситуация была с платежными термина­лами и депозитными машинами - здесь доминировали российские компании. Как минимум две из них, Профиндустрия и ДОРС, изготавливали также и основной компонент этого оборудования - валидатор банкнот. Остальные российские компании использовали им­портные валидаторы японского, американского и ки­тайского производства.
Небывалое санкционное давление в 2022 г. привело к тому, что американские, немецкие и японские компа­нии объявили о своем уходе с рынка России. Механизм санкций сработал через ограничение поставок основ­ных электронных компонентов для блоков распознава­ния банкнот, которые для этих компаний делают почти исключительно американские производители. Это оз­начало не только невозможность закупки новых машин, но и прекращение поддержки ранее поставленного парка оборудования. И если невозможность закупки не несет немедленных рисков, то вот прекращение под­держки сразу же создало проблемы. Стало понятно, что весь этот парк так и останется с прежним программным обеспечением. А значит, ввод в обращение новых банк­нот Банка России, без которого нельзя обойтись, рез­ко ограничит работоспособность огромного количества вполне исправных и современных машин.
К счастью, многие корейские производители, до­ля которых в имеющемся парке оборудования весьма высока, не ушли с российского рынка. Пока не ушли. Имеется обрывочная информация о договоренностях корейского и американского правительств о некото­рых поблажках для Республики Корея в части постав­ки электроники конечным пользователям в России. Но мы все понимаем, что корейские машины построены на той же самой американской элементной базе, немно­го разбавленной продукцией местного гиганта Samsung. В случае ужесточения санкций ничто не мешает за­крыть и этот канал поставок. Остаются китайские и российские производители. Им придется адаптироваться к новым условиям нашего рынка, а этому рынку - признать российские и китай­ские компании своими основными игроками, причем не в моменте, а на долгое время.
Вопрос расходных материалов и запасных частей тоже важен, но он решается за счет параллельного им­порта. Основное острие санкций оказалось сосредо­точенным на программном обеспечении валидаторов банкнот, а именно на адаптации машин к работе с но­выми банкнотами. В разгар кризиса можно было посчитать за счастье срок поставки 26 недель, а по многим позициям он до­ходил до 90 недель. Ни о каком планомерном производ­стве в таких условиях говорить просто невозможно.
Имеется еще один немаловажный фактор, кото­рый из России виден немногим. Сложности с поставками банковской техники начались еще в 2020 г., причем по всему миру. Они связаны с катастрофическим падением производства МИКРОСХЕМ, ИЗВЕСТНЫМ КАК КРИЗИС ПОЛУПРОВОД­НИКОВ. Капитаны мировой электронной про­мышленности УСПЕШНО ПОСАДИЛИ СВОЙ ФЛОТ НА МЕЛЬ, С КОТОРОЙ ЕГО удалось снять только к кон­цу 2023 г., ДА И ТО ЧАСТИЧНО.
Корр.: Как изменилась готовность российских произ­водителей к импортозамещению за это время?
ПМ: Среди поставщиков банкоматов как минимум две российских компании - САГА и BFS - уже объявили о начале мелкосерийных поставок своих машин, сде­ланных в России. Им еще предстоит огромная работа по локализации производства. Среди наиболее сложных узлов для локализации, конечно же, модуль оборота банкнот - сердце современного банкомата.
Российские сортировщики банкнот, как я уже ска­зал, существовали задолго до санкций. Причем это не копии западной техники, а собственные разработки «с нуля», основанные на внушительном объеме россий­ской интеллектуальной собственности. Что Гознак, что ДОРС владеют портфелями изобретений, содержащими несколько десятков патентов. Специализация здесь не­много разная: Гознак сфокусирован на больших и очень больших машинах центробанковского класса, а ДОРС ориентируется на более компактные машины для мас­сового потребителя. Вообще, по датчикам и алгоритмам анализа банк­нот в России есть все необходимые компетенции. Свои датчики и алгоритмы для проверки подлинности и опре­деления ветхости есть и у Гознака, и у ДОРС, и у Профиндустрии. В отношении серийных номеров банкнот нам помогает то, что российская школа оптического распознавания символов, возможно, самая сильная на планете. Недаром мировой лидер в этой области компа­ния ABBYY родом из нашей страны. Что касается совсем специфических компетенций проверки подлинности банкнот, то Россия является одним из лидеров в обла­сти люминесцентных методов контроля, наряду с Гер­манией и Швейцарией. Так что по способности разра­батывать сортировщики и валидаторы банкнот в России перспективы достаточно благоприятные.
А вот с чем имеются реальные проблемы - так это с электронными комплектующими.
Я вижу, какие уси­лия предпринимаются сейчас для «взлета» новой рос­сийской электроники. Но пока осязаемый практический результат, так сказать, ассортимент во всероссийском магазине микросхем, весьма ограничен. Здесь мно­го «пробелов». Например, есть мощные системы на кристалле для обработки видеоизображений, но нет таких, которые были бы оптимальными именно для об­работки банкнот. Плохо с микросхемами программиру­емой логики, а они обязательно используются в любом сортировщике. Нет скоростных аналого-цифровых пре­образователей, которые соответствуют огромным пото­кам информации от датчиков в валидаторах. И главная проблема в том, что российские аналоги стоят во много раз дороже импортных комплектующих.
Сходная ситуация с технологиями машиностроения и приборостроения. Многое имеется и вполне на миро­вом уровне: обработка резанием на ЧПУ, изготовление деталей из листового металла, сварка, гальванические покрытия, окраска. Несмотря ни на что, достаточно хо­рошо сохранилась оптика, которая у нас всегда была на высоте. Очень неплохо стало сейчас с изготовлени­ем печатных плат и их автоматизированным монтажом. А со многими другими технологиями - беда. Например, почти со всем, что касается изготовления сложных и точных деталей из пластика.
Могу совершенно ответственно сказать: в области обработки банкнот абсолютно все «недружественные» компоненты можно заменить на «дружественные» без потери качества и производительности.
свежие разработки ARM Holdings, мирового лидера в этой области. Не остановились в COVID, сделали самые «тонкие» современные процессы изготовления чипов с небольшим отставанием от тайваньцев и американцев.
Когда-то давно Япония была лидером по датчикам для получения оптического и магнитного образа банкнот. С тех пор Китай и Тайвань потихоньку стали вытеснять японцев с этого рынка. И теперь основная часть оптических сканирующих линеек разрабатывается и делается в этих странах. Что касается магнитных датчиков, то тут Китай стал единоличным лидером, причем не только в разработке и производстве, но и в фундаментальных исследованиях квантовых эффектов, на которых эти датчики построены.
С другой стороны, есть такие вещи, которые, при должном размышлении, мы могли бы делать сами, но вынуждены брать их сейчас у партнеров. Например, современные российские банкоматы соответствуют китайским прототипам и используют многие их узлы. То есть в России приходится локализовать китайскую разработку. А я вспоминаю, как чуть более 10 лет назад инженеры нашего конструкторского бюро разработали и подготовили к производству 5 разных банкоматов: от маленького для выдачи купюр до большого уличного с оборотом банкнот. Три из них выпускались небольши­ми партиями, главным образом для стран СНГ. В нашей же стране банки готовы были работать только с миро­выми гигантами индустрии, это почти официально так и формулировалось. На маленьких рынках стран СНГ по­добные разработки и производство не окупаются. Если бы тогда подход наших банкиров был бы более страте­гическим, они бы сейчас просто не почувствовали санк­ций в отношении оборудования.
Корр.: А что тогда критически важно производить именно здесь, в России?
ПМ: Прежде всего интеллектуальный продукт: конструк­цию, схемотехнику, физику датчиков, алгоритмы и про­граммное обеспечение. В конце концов, компоненты и производственные технологии всегда можно найти, завезти по параллельному импорту, заказать изготов­ление в дружественных странах. А вот если ты не зна­ешь во всех мелочах, как устроено и работает изделие, если не ты его придумал, то ты его никогда не сможешь освоить в полной мере. Кроме того, при том немалом интеллектуальном заделе, который есть у нас в стране, было бы просто преступлением развивать не этот задел, а чужие наработки.
Еще одна критически важная часть - это нестан­дартные и специальные датчики, с помощью которых проводят глубокую проверку банкнот. Такие датчики являются оборотной стороной защитной системы наших банкнот. Они проверяют те особенные, иногда довольно сложные признаки подлинности, которые делают рубль очень хорошо защищенной валютой. Отдавать на сторо­ну изготовление таких датчиков никак нельзя.
Не могу не упомянуть усилия Банка России по стиму­ляции разработки программного обеспечения, адапти­рованного под новые российские банкноты, на нашей территории - и без какого-либо участия иностранцев в этом процессе. Планируется проверять, что российский инженер российской компании, на время отрезанный от остального мира, способен грамотно и в сжатые сроки провести адаптацию. Такой подход позволяет получить стратегический контроль государства в отношении тех­нологии обработки наличных. Он касается как россий­ских производителей, так и тех импортеров, которые решили остаться в России.
Корр.: Что ваша компания предлагает делать, что уже разработано в последнее время?
ПМ: Мы сфокусировались на нескольких основных те­мах: сортировщики банкнот, а также модули валидации и машины с этими модулями.
Первоначально мы выпускали модули валидации DORS210BA для своих собственных автоматических депозитных машин. Сейчас мы решили пойти дальше и сделали на этой основе универсальный покупюр- ный валидатор, который любой производитель может встроить в свой платежный терминал или депозитную машину.
Причем такой валидатор можно установить на замену импортного в уже эксплуатируемый аппарат, стоящий, как принято говорить, «в полях». Это особен­но актуально в связи с уходом с рынка американских и японских производителей валидаторов и прекращени­ем их поддержки.
Завершается подготовка производства полуторо- карманного сортировщика банкнот DORS 860, впервые в мире оснащенного емкостным датчиком толщины. Этот датчик, в дополнение к оптическому и магнитному образу, позволяет просветить банкноту насквозь элек­трическим полем, наподобие рентгеновского снимка. Получилась весьма быстрая машина с очень точным определением склейки банкнот.
Еще одна машина, по разработке которой мы нахо­димся где-то в середине пути, это большой сортиров­щик банкнот DORS4020/8020 с четырьмя или восемью приемными карманами. Ждем его в производстве во второй половине 2024 г.
Мы продолжаем расширение линейки автомати­ческих депозитных машин. Совсем новый продукт из этой группы DORS ADM2030, который только что пошел в производство, - это депозитная машина для повы­шенных нагрузок, которая позволяет принимать до 800 банкнот в минуту. Валидатор в ней, естественно, наш, собственный. Ну и, конечно, для нас всегда в приоритете работа с новыми банкнотами Банка России. Мы обладаем, как я полагаю, самой быстрой в мире технологией адапта­ции. На полную адаптацию одного изделия DORS к но­вым банкнотам RUB5000 у наших инженеров уходило несколько дней, а черновик адаптации был готов всего через пару часов.
Корр.: Что было бы полезно делать со стороны госу­дарства для поддержки производителей?
ПМ: Я думаю, сейчас очень важно понять, что такое рос­сийский продукт. Пока что на официальном уровне все внимание уделяется тому, чтобы продукт был физически в максимальной степени российским,то есть собирался бы в России из российских компонентов. Это путь к пол­ной автаркии,что, наверное, не совсем реалистично.
С моей точки зрения, при оценке российского проис­хождения нужно перенести центр тяжести на разработ­ку в России, российскими инженерами и с использова­нием российской интеллектуальной собственности. На­до понимать, что нас элементарно слишком мало, чтобы абсолютно все производить своими руками. Не столь существенно, если кто-то в дружественной нам части света, в условном Узбекистане, да и в том же Китае бу­дет собирать какой-нибудь кабель или отливать пласт­массовый
Минин Петр Валерьевич, заместитель директо­ра КБ ДОРС по научной работе. С отличием за­кончил московский Физтех в 1989 г., работает в ОБЛАСТИ СОЗДАНИЯ И ОБРАБОТКИ ЗАЩИЩЕННЫХ ДО­КУМЕНТОВ с 1991 г. Автор изобретений и научных ПУБЛИКАЦИЙ ПО ОПТИКЕ, ЭЛЕКТРОНИКЕ, МЕХАНИКЕ, А ТАКЖЕ ПО ЦИФРОВОМУ СИНТЕЗУ, ОБРАБОТКЕ И РАС­ПОЗНАВАНИЮ ИЗОБРАЖЕНИЙ.
Корр.: Чем же нам могут в этой ситуации помочь и по­могают партнеры из дружественных стран?
ПМ: Партнеры из дружественных стран закрывают те пробелы, которые мы сами пока закрыть не можем. Например, Китай уже с начала 2000-х начал развивать свою собственную электронику. Сначала просто копировали простые микросхемы и транзисторы, потом стали разрабатывать свои собственные. Понемногу покрыли весь огромный ассортимент специализированных микросхем средней степени сложности. Замахнулись на самые мощные современные процессоры, да так, что в какой-то момент обогнали по производительности
Корр.: А что нам делать с тем оборудованием, от под­держки которого производители отказались? Может быть, нужно самим переписать встроенное программ­ное обеспечение этого оборудования, чтобы иметь полный контроль над проверкой новых банкнот?
ПМ: Это хороший вопрос, мне его часто задают. Если от­вечать коротко - предлагаемый путь трудный и неблаго­дарный, по нему не стоит идти. Дело в том, что встроен­ные вычислительные системы у каждого производителя свои, единого стандарта не существует. Многие ключе­вые компоненты вообще выполнены на заказ, докумен­тация по ним держится в строгом секрете. Даже если собрать полную информацию о «железе» вычислитель­ной системы, создание работоспособной программы для нее займет несколько лет, поскольку сложность и объем исходного кода здесь огромные. В итоге мож­но получить программу, которая будет работать на уже порядком постаревшем оборудовании, которое больше никогда не будут выпускать, и в ближайшее время его все равно спишут.
А главное - за эти годы той же ко­мандой инженеров можно было бы сделать новый со­временный продукт, который был бы полностью наш.
Для какого-то особенно массового оборудования, наверное, имеет смысл разработать на замену свой мо­дуль валидатора. Но только так, чтобы эта разработка имела перспективу возможного использования для но­вых изделий. А иначе все будет пустой и расточительной тратой времени и ресурсов.
Что же делать прямо сейчас? Я думаю, самое разум­ное - это изменить технологические маршруты работы с наличными, так чтобы через старое оборудование про­ходили старые банкноты, а новые обрабатывались бы на тех машинах, где этот процесс уже находится под на­шим полным контролем. Такой подход, конечно, созда­ет неудобства, но эти неудобства не блокируют работу. И нужно сосредоточить все силы на максимально быст­ром замещении старой техники.

Корр.: Какие основные опасности существуют на данный момент и как быстро нужно решать проблемы?
ПМ: Мне видится, что главная опасность сейчас - это свернуть в сторону с избранного курса на настоящее, не имитационное импортозамещение. Соблазн восполь­зоваться плодами чужого труда всегда велик, но когда в нашей стране этому соблазну поддавались, то все обычно заканчивалось довольно плохо. Достаточно вспомнить исторический отказ от развития в СССР соб­ственных компьютерных архитектур, который отбросил нас со второй позиции в мировом рейтинге вычисли­тельных технологий в самый его хвост.
каркас по нашей документации и под нашим контролем. От этого конечное изделие не станет менее российским. Никому же не приходит в голову назвать iPhone китайским, хотя ни один американец к нему, ско­рее всего, никогда даже не прикасался.
Есть важный пример помощи государства, за счет которой Республика Корея стала первым номером в производстве сортировщиков банкнот. Государство не давало компаниям грантов на их разработку. Наоборот, только когда разработка была завершена и продукт вы­ходил на рынок, корейское государство выдавало пре­мию производителю, которая плюс-минус покрывала его затраты. То есть риск впустую разбазарить госсредства отсутствовал, но разработчик компенсировал соб­ственные затраты, если проект заканчивался успешно. С учетом того, что корейская история злоупотреблений в чем-то схожа с российской, я думаю, что такой подход мог бы быть полезным.

Беседовал Олег Овчинников